Фуфаечка

Дорогие друзья!
Предлагаю Вашему вниманию отрывок из моей документальной повести о пребывании в волоколамском центре реабилитации слепых.

Прошло больше месяца с начала занятий и я чувствовал себя вроде как старослужащим в армии, когда уже точно знаешь, где можно сачкануть и куда можно не спешить.
В группе нас осталось трое - двое уехали раньше срока по разным обстоятельствам.
Про Василь Василича я уже упоминал, ещё был Дмитрий Родионович Матвиенко, парень из Ростова. Возрастом он был ненамного младше меня, да в такие годы оно уже вовсе не заметна, эта разница, тогда как, скажем, между восьмилетним и десятилетним пацанами дистанция огромного размера, как это справедливо заметил Скалозуб талантливым пером Грибоедова.
На первых занятиях по деревообработке я с нерастраченным энтузиазмом пилил и строгал какой-то брусок, затем рубанком стачивал его углы, стараясь придать круглую форму, окончательно добиваясь этого с помощью наждачной бумаги. Более-менее это удалось, так что Михаил Палыч убедился, что кое-какие навыки у меня есть и руки, в общем-то, дружат с головой.
Я всегда свято придерживаюсь одного симпатичного жизненного правила: если можно не делать - не делай! К чему гореть синим пламенем, не успевая в десяток мест?! Можно ведь не спеша, со вкусом опоздать в одно, что гораздо предпочтительнее, право слово!
Диме строгать спички, кудрявя вкусно пахнущей стружкой заготовки, кажется, надоело ещё раньше. Нам, как Карло Коллоди и Алексею Толстому, больше нравилось не строить Карабасовский театр с неизвестно где и неизвестно из чего слепленным Золотым Ключиком, но хотя бы поговорить о нём в присутствии толкового столяра!
Так что, когда Палыч предложил заняться изготовлением деревянных вешалок, которые потом можно будет забрать с собой, чтобы с гордостью продемонстрировать домашним свою мастеровитость, но присовокупил, что тот, кто не хочет, может этого не делать. А выстругать за это полезную в хозяйстве деревянную лопаточку для кухонных забав: рыбу там переворачивать, картошку при жарке или просто так ворошить семечки, наслаждаясь аудиоиллюзией богатого селянина, мы как-то не возрадовались; рукава сучить не стали и горячить ладони потираниями предвкушения не заспешили...
Ну, не восхитили оба варианта, и всё тут!
Я хоть и не видел Диму, но чувствовал, что весь его облик выражает нашу общую мысль: "Оно нам надо, Михал Палыч?!".
Палыч настроение легко уловил в послелимонной правдивой мимике наших старшинских физиономий, так как сказал нужные слова:
- Заставлять никого не буду, нет желания - что ж, тогда, действительно, за работу лучше не браться - только испортишь материал! Посидим, поговорим...
Мы с Димой разом повеселели, сменив лики страстотерпцев на солнцеподобность масляных блинов и установилось у нас с Палычем полное взаимопонимание и симпатия! Тем более поговорить мы любили! Это вам не на зайце скакать чокнутым Пьеро! Тут соображать надо, чтобы проговорив несколько часов кряду, понять сущность собеседника в плане его человеконадёжности.
Через десять минут в мастерской сидело трое нестарых ещё мужчин, которые вели неспешную толково-взвешенную беседу: один постарше и двое помладше, но тоже сфинксатые мудры. Вася вот только отвлекал - то пилой скрежетал, то рубанком шоркал. За вешалку взялся... Он уже и лопаточку сделал, даже две! Но, в целом, не мешал. Да и нам веселее. Когда кто-то рядом увлечённо работает, у меня прямо сердце радуется! Кошмар ведь, сколько нынче бездельников развелось; недостаточно мы ещё воспитываем нашу молодёжь, недостаточно!
Для начала мы дружно посетовали на нынешние тяжёлые времена, обменялись парочкой приличиствующих случаю жизненных историй.
Оказывается, раньше всем жилось намного лучше! Спички, в любом случае, стоили копеечку за коробок и было в нём, между прочим, их ровно семьдесят пять штук. Дома из них можно было строить! Ну, или домики для тараканов, если кто умел.
В прочем, думаю, что никогда хорошо не жили, так нечего и привыкать! Просто моложе были, оттого и жизнь переливалась, искрилась, множилась и дробилась фантастичными фигурами ослепительных планов,перспектив, надежд через розовые очки оптимизма. Как через детскую трубочку калейдоскопа, оказавшимся на поверку состоящим из трёх дешёвых зеркалец да горстки невзрачных кусочков пластмассы...
После тридцати уже по ноздри погружаешься в хлопоты, заботы, проблемы; успевай только поворачиваться, чтобы равномерно поджариваться!
Солидный разговор, взвешенные фразы. Триумвират прямо!
Мы с Димой не заступали черту, за которой начинается панибратство, Палыч это оценил и постепенно разговорился о своей семье. Как крепкий хозяин, он, разумеется, больше говорил о своём доме, огороде, неотложных маленьких и больших мужицких проблемах, ибо частный дом требует именно такого неусыпного внимания...
С женой они жили душа в душу, а уж о внучке и внуке рассказывал так, что перебей я его в эту минуту наглой просьбой:
- Михаил Павлович! Ссуди тыщ десять без отдачи на шубу из синтетического выхохуля?! - отшуршал бы купюры, даже не заметив!
Деньги я не спрашивал, однако Палыч несколько отвлёкся от разговора, заприметив ознобную дрожь моего тела на тёплые, пахнущие сдобными домашними пирогами, горячим отварным картофелем, твёрдыми морозными ломтиками копчёного сала и духовитыми малосольными огурчиками с прилипшими ажурными веточками укропа его рассказы.
Было зябко и я ёжился в своей тоненькой рубашке: ёлки, середина мая, а погода натурально вирусно-троянская, того и гляди, все пароли в носовом платке оставишь, половину логинов расчихаешь... Погорячился я утром, не взяв с собой одеяла; закутался бы сейчас в него и сидел, как в печурке...
Палыч без лишних слов протянул мне какую-то фуфайку:
- Вот, Валерий Юрьевич, теплее будет. Да не волнуйтесь, она чистая!
Косой саженью в плечах хвастать мне повода нет, однако зипунишко оказался всё-же маловат и я просто накинул его сверху, быстро угрелся и жизнь пошла веселее.
В перерыве между двумя уроками, призванных овладению таинству деревянных знаний, я, как боярин, в нём даже курить выходил на улицу, благо чёрный ход был неподалёку. В конце второго вернул стёганую куртку, конечно! Обычное дело, житейское - мало ли кто кому чай нальёт, сигаретами поделиться, скажет ни к чему не обязывающие, но ободряющие слова...
Однако, вспоминая человека, с которым когда-либо общался, в памяти невольно всплывают такие вот закладки-мелочи...
Фуфайка, конечно, не заячьий тулуп, а я не разбойный самозванец Емелька Пугачёв, даже на всплеске благосостояния по-царски вознаградить не сумею... Но при вспоминании о Палыче тот ватничек до сих пор греет! Тепло, знаете ли...

Июнь 2008г. - октябрь 2009г.