Оксана Фарштей

("ЗАМОК КРИВЫХ ЗЕРКАЛ")

толи про творчество, толи про авторов

Хорошо живётся на свете критикам. Ничего себе делать не нужно, сиди себе спокойненько, поплёвывая в потолок и ожидай, когда какой-нибудь, вновь испечённый автор, с замашками на гениальность, или по влечению желудка, накарябает стишок, а может быть, эпохальную трилогию, с прологом и эпилогом. И вот когда, нервный автор, с лихорадочно блестящими глазами и головой всклокоченной толи от недоедания, толи от пения соловьёв, от которого не помогает ни демедрол ни коньяк, поставит, наконец, последнюю точку и, удовлетворённо сопя, сложит свой опус в привлекательную стопочку из пронумерованных листиков, на сцену выступает критик. Одетый с иголочки, пахнущий дорогим парфюмерным средством, снисходительно взирающий на окружающий его мир и помахивающий орфографическим и толковым словарём. У него всегда прекрасное настроение. Ведь он призван в наш мир дабы карать и одаривать. К его услугам многовековой арсенал всевозможных штучек (могущих поднять на вершину Олимпа одного и сбросить в пучину отчаянья и безысходности другого) созданных и отточенных сотнями тысячами поколениями предыдущих критиков. Самым первым из них был малый в грубых звериных шкурах, огревший своего товарища по человеческому стаду берцовой костью съеденной накануне антилопы, за выбитый на скале рисунок, который далеко не самым лучшим образом отображал некоторые физические и нравственные качества первого в мироздании истца. И с тех самых пор молодчики в звериных шкурах от Версаче, выражают общественную точку зрения, пользуясь, то кнутом, то пряником, одаривая милостями одних и отбирая последнюю каплю надежды у иных, видать не в добрую минуту, взявших в руки перо, кисть или лиру.

Дабы, пусть даже случайно, не пополнить Богобоязненные ряды комментирующей братии, я не стану искать причину и следствие, заставившие сестёр Фарштей, переводить бумагу и чернила на всевозможные истории и, тем более, я не буду, да и не сумею, разбирать на фонетические, морфологические и смысловые составляющие, произведения, написанные, в любом случае, не ради куска поджаренной осетрины политой лимонным соком. Кто знает, зачем сестрички пишут? Может им делать нечего, или просто скучно? Или хотят поделиться с окружающими тем, что их волнует, или хотят мир перевернуть, или хотят разобраться, что вообще происходит внутри них самих? Вас интересуют причины? Тогда вперёд, заезжайте к ним в гости (за отдельную плату могу подкинуть адресок) и спросите сами. Или поступайте на филологический факультет какого-нибудь престижного вуза, станьте умными и образованными и по методике изучайте творчество Оксаны и Надежды Фарштей.

Мне же просто нравятся данные особы и, что они пишут - тоже нравится. Вот такой непрофессиональный подход. Какой-нибудь зануда может сказать, что, мол, слишком мрачно или заумно. Это его личное горе. Не нравится – не читай, или напиши что-нибудь своё весёлое и простое. В конце концов, никто не тащил тебя на аркане к книжной полке и не заставлял под угрозой пытки раскалёнными апельсинами, читать данные произведения.

О самих сёстрах можно говорить очень и очень много. Но зачем? Захотят – сами расскажут. А нет – значит не Судьба.

Со своей стороны я могу лишь набросать парочку штрихов. Самое главное это то, что они настоящие Одесситы (если вы понимаете, что я имею в виду). Весёлые, остроумные; умеющие приколоться ради прикола, а не для показухи; циничные и романтичные, язвительные и мечтательные, пессимистичные оптимисты, прекрасно умеющие принимать и оценивать окружающую нас реальность и, в то же самое время, запутаться в простейшей житейской ситуации.

Можно восторгаться их обаянием и юмором; можно приходить в состояние холодного бешенства, когда сии особы пребывают в чернейшей меланхолии, вызванной глубокой депрессией; а можно просто принимать и любить их такими, какие они есть (как делает автор этих строк).

Евгений Свет

Страницы

Подписка на RSS - Оксана Фарштей