Городская летопись

Что такое Либ-таун (Или о серой радости бытия)

Что такое Либ-таун? На этот вопрос очень сложно ответить коротко и по существу. Пожалуй, так же трудно, как объяснить чудо или дать достоверное определение счастья. Потому, что Либ-таун - это сказка. И вместе с тем - реальность. "Город, которого нет...". При этом он существует и готов принять всех желающих. Если Вы знаете, какими словами можно описать мечту, значит, у Вас получится рассказать о Либ-тауне.

Все началось 3 января 2002 года. Именно эта дата является точкой отсчета для всех жителей нашего маленького интернет-мирка. Начаться-то оно началось, но до чего же непросто давались первые шаги. И сейчас, порой, мне кажется, что все напрасно. И хочется опустить руки, чтобы позволить, наконец, глиняному колоссу рухнуть. Только память о тех, кто по-настоящему верил в волшебство Либ-тауна горячей волной стыда обжигает лицо и придает новых сил в этой почти бессмысленной борьбе с унылым бытом.

Большинство из тех, кто пришли сейчас в Либ-таун, уже не знают, что это - целый город, раскинувшийся "у луки моря" (у Лукоморья). История, увы, не самая любимая наука. Да и о какой истории можно говорить, когда книж-граду едва исполнилось восемь лет? Право, смешно. Ценители истинных древностей небрежно пожмут плечами и свысока посмотрят на Вас, если Вы в их присутствии хотя бы заикнетесь об этом.

До боли, до крика хочется возразить им: ах, как же Вы не правы! Сухие, черствые даты, события тысячелетней давности - все это труха и тлен в сравнении с живой историей Либ-тауна, бьющейся в руках, словно пойманная рыбка. В современном обществе, где человек погружен в бесконечный поток информации, вещи, ценности, воспоминания устаревают куда быстрее. И даже восемь лет - это огромный срок. Спросите кого угодно из старожилов Либ-тауна, что помнят они из прошлого? Попросите вернуться их всего лишь на пять лет назад... И никто не сможет ничего вразумительного ответить, не опираясь на архив. Человеческая память - прекрасный инструмент: гибкий, податливый, простой в обращении. А главное - почти автономный. Мы сами забываем то, что перестает нам быть необходимо, сами вспоминаем то, что актуально для нас на текущий момент.

Либ-таун - это память. Или памятник. Наверное, и то, и другое. Память, которую хранят лишь несколько отчаянных смельчаков. И с каждым годом их становится все меньше. Они знают, что это - не просто рассылка, не просто сайт и не просто голосовой чат. Но прекрасная, удивительная, необыкновенная сказка, которую мы, если захотим, можем подарить себе и друг другу.

Только захотеть - невозможно. Семья, работа, дети... Привычные, необременительные образы: статья, телепередача, разговор на скамеечке возле дома. Это - понятно. В этом - есть смысл. А в том, чтобы попробовать зажить совершенно иначе, превратившись в чудесного персонажа, за которого нужно нести ответственность и которому необходимо соответствовать - увольте, это не для нас - людей взрослых, умудренных жизненным опытом. Пускай ребятишки играют в ролевки, вреда им от этого не будет никакого.

Имейте же мужество признаться, люди, что Вы забыли о высоте полета. Разучились верить в необычайное. Не хотите думать, мечтать и творить во имя вдохновения, во имя грезы! Согласитесь, ведь гораздо приятнее помечтать о том, какой сделать ремонт в квартире будущей весной или как заработать на новое платье. Господи!!! Неужто перевелись романтики? Те, для кого деньги значат так мало? Те, кто самозабвенно умеет предаваться безмятежному счастью одного дня? Те, в чьих жилах течет жидкий огонь, а не мутная хлорированая водичка из-под крана?

Либ-таун - это памятник. Памятник тем, кто по-настоящему жил. Погружался с головой в омут приключений. Без опаски шагал на раскачивающийся канат, протянутый над бездонной пропастью скучных будней. Рисковал, смеялся и плакал. Выигрывал и проигрывал с улыбкой на губах. Не боялся смерти и смотрел прямо в глаза гнусной действительности. Однако видел совсем не замызганые стены подъездов, пропахших котами, и не заплеванные мостовые с радужными разводами бензиновых луж... Для них мир был красочной праздничной открыткой - городом с пряничными куполами и леденцовыми шпилями. Придуманной виртуальностью, в которой хватало места всем: и прекрасным дамам в роскошных кренолинах, и морским пиратам, и юным хакерам, и одиноким бродягам. Всем тем, кто увлечен, азартен и немного безумен.

Простите меня те, кто помнит. Простите меня те, чью память я потревожила. Простите и те, кого обидела своими словами. Простите те, кого еще только собираюсь оскорбить. Я ненавижу серость бытия!!! Она уничтожает нас. Гасит в сердце искорку демиурга, зажженную творцом. Скрывает за облаками повседневных забот, обид и разочарований нашу единственную и самую яркую звезду. Вспомните Стругацких и ужаснитесь тому, как похож наш нынешний мир на эту страшную книжную реальность!!!

(C) Svetlada

"Румата повернулся и пошел прочь. Добрый слабый Гаук... У спрута есть сердце. И мы знаем, где оно. И это всего страшнее, мой тихий, беспомощный друг. Мы знаем, где оно, но мы не можем разрубить его, не проливая крови тысяч запуганных, одурманенных, слепых, не знающих сомнения людей. А их так много, безнадежно много, темных, разъединенных, озлобленных вечным неблагодарным трудом, униженных, не способных еще подняться над мыслишкой о лишнем медяке... И их еще нельзя научить, объединить, направить, спасти от самих себя. Рано, слишком рано, на столетия раньше, чем можно, поднялась в Арканаре серая топь, она не встретит отпора, и остается одно: спасать тех немногих, кого можно успеть спасти. Будаха, Тарру, Нанина, ну еще десяток, ну еще два десятка...

Но одна только мысль о том, что тысячи других, пусть менее талантливых, но тоже честных, по-настоящему благородных людей фатально обречены, вызывала в груди ледяной холод и ощущение собственной подлости. Временами это ощущение становилось таким острым, что сознание помрачалось, и Румата словно наяву видел спины серой сволочи, озаряемые лиловыми вспышками выстрелов, и перекошенную животным ужасом всегда такую незаметную, бледненькую физиономию дона Рэбы, и медленно обрушивающуюся внутрь себя Веселую Башню... Да, это было бы сладостно. Это было бы настоящее дело. Настоящее макроскопическое воздействие. Но потом...

Да, они в Институте правы. Потом неизбежное. Кровавый хаос в стране. Ночная армия Ваги, выходящая на поверхность, десять тысяч головорезов, отлученных всеми церквами, насильников, убийц, растлителей; орды меднокожих варваров, спускающиеся с гор и истребляющие все живое, от младенцев до стариков; громадные толпы слепых от ужаса крестьян и горожан, бегущих в леса, в горы, в пустыни; и твои сторонники - веселые люди, смелые люди! - вспарывающие друг другу животы в жесточайшей борьбе за власть и за право владеть пулеметом после твоей неизбежно насильственной смерти... И эта нелепая смерть - из чаши вина, поданной лучшим другом, или от арбалетной стрелы, свистнувшей в спину из-за портьеры. И окаменевшее лицо того, кто будет послан с Земли тебе на смену и найдет страну, обезлюдевшую, залитую кровью, догорающую пожарищами, в которой все, все, все придется начинать сначала...

...

Он вспомнил вечерний Арканар. Добротные каменные дома на главных улицах, приветливый фонарик над входом в таверну, благодушные, сытые лавочники пьют пиво за чистыми столами и рассуждают о том, что мир совсем не плох, цены на хлеб падают, цены на латы растут, заговоры раскрываются вовремя, колдунов и подозрительных книгочеев сажают на кол, король, по обыкновению, велик и светел, а дон Рэба безгранично умен и всегда начеку.

"Выдумают, надо же!.. Мир круглый! По мне хоть квадратный, а умов не мути!..", "От грамоты, от грамоты все идет, братья! Не в деньгах, мол, счастье, мужик, мол, тоже человек, дальше - больше, оскорбительные стишки, а там и бунт...", "Всех их на кол, братья!.. Я бы делал что? Я бы прямо спрашивал: грамотный? На кол тебя! Стишки пишешь? На кол! Таблицы знаешь? На кол, слишком много знаешь!", "Бина, пышка, еще три кружечки и порцию тушеного кролика!"

А по булыжной мостовой - грррум, грррум, грррум - стучат коваными сапогами коренастые красномордые парни в серых рубахах, с тяжелыми топорами на правом плече. "Братья! Вот они, защитники! Разве эти допустят? Да ни в жисть! А мой-то, мой-то... На правом фланге! Вчера еще его порол! Да, братья, это вам не смутное время! Прочность престола, благосостояние, незыблемое спокойствие и справедливость. Ура, серые роты! Ура, дон Рэба! Слава королю нашему! Эх, братья, жизнь-то какая пошла чудесная!.."

А по темной равнине королевства Арканарского, озаряемой заревами пожаров и искрами лучин, по дорогам и тропкам, изъеденные комарами, со сбитыми в кровь ногами, покрытые потом и пылью, измученные, перепуганные, убитые отчаянием, но твердые как сталь в своем единственном убеждении, бегут, идут, бредут, обходя заставы, сотни несчастных, объявленных вне закона за то, что они умеют и хотят лечить и учить свой изнуренный болезнями и погрязший в невежестве народ; за то, что они, подобно богам, создают из глины и камня вторую природу для украшения жизни не знающего красоты народа; за то, что они проникают в тайны природы, надеясь поставить эти тайны на службу своему неумелому, запуганному старинной чертовщиной народу... Беззащитные, добрые, непрактичные, далеко обогнавшие свой век..."

(C) А. и Б. Стругацкие "Трудно быть богом"

Мармик (Начальник тайной канцелярии)