Комарово

Комарово – Приморск
24.07.09. День первый.
Эх, яблочко, куда ж ты котишься…
- Мама, приколись, - сказало продвинутое дитя лет пяти, указывая в нашу сторону недоеденным мороженым, - Это трактор, да, мам?
Так началось наше путешествие.
Впрочем, началось оно раньше. Когда на спину Тети Гиси, моей старой инвалидной коляски эпохи «сделано в СССР» прицепили огромный рюкзак и сложили в него: палатку, два спальных мешка, котелок, топорик и прочее, прочее… Этого прочего, которым мы намеревались спастись от голода, холода, дождя и ветра, набралось так много, что ближе к концу экипировки Тетя Гися стала неудержимо переворачиваться на спину колесами к потолку, спиной поближе к полу и покою. «А идите вы, знаете куда, с вашими путешествиями, - говорил весь ее вид, - Имеет право пожилое существо на заслуженный отдых?»
- Ничего, тетенька, - сказал Сережа, укладывая стратегический запас тушенки в очередной баул, - Держись. Тебя выпустили еще в те годы, когда по полям с золотой пшеницей ходили трактора, а самые дешевые ножницы в галантерейном магазине выплавлялись из той же стали, что и космические корабли. Это вам не китайский алюминий.
Тушенка стала противовесом, который прицепили под сиденьем, сверху уселась я – и только так Тетя Гися согласилась стоять прямо.

Что мне нравится в дорогах от станции Комарово – это сосновая тишь, дачки по бокам, блещущий вдали серебром вод Финский залив. И неудержимые асфальтовые горбы, Коляска несется вниз, передние колесики истерически взвизгивают, а я исторической личностью вытягиваю руку и кричу, указывая вдаль: «Верной дорогой идете, товарищи!» А товарищи, то есть народ, то есть Сережа, несется сзади, как всегда едва поспевая за нашим мудрым руководством.
Словом, дорога была гладкой, и к вечеру мы уже миновали Зеленогорск. По берегу Финского залива сплошняком шли санатории. Отдыхающие гуляли по дорожкам вдоль трассы, ели мороженое и таращились на нас. В одном из прибрежных ресторанчиков паренек из обслуги налил нам пятилитровую бутыль питьевой воды. Его очень развеселило наше предприятие – «есть же на свете такие чудики!»
Вода оказалась кстати – к ночи окончательно испортилась погода, и нам пришлось забраться в палатку, которую Сергей поставил на берегу (благо отдыхающие к тому времени исчезли). Потом мы закусили и принялись слушать шум дождя, ветра, прибоя…

25.07.09. День второй.
Дождь шел всю ночь и прекратился только к одиннадцати часам следующего дня, впрочем, небо все еще оставалось пасмурным. Героический Сережа искупался, несмотря на холодный ветер. У меня же хватило смелости только на умывание.
Сложились и пошли дальше только часам к 14.00.
После Ушково дорога стала лучше. В Молодежном, в кафешке попросили кипятку – дали! Продавщица от безделья даже вышла на крыльцо и курила, наблюдая, как мы разводим и пьем кофе. Потом к ней подошел какой-то мужчина и стал выяснять отношения – полился нормальный семейный скандал.
Жечь костры, как гласят повсюду в этих местах транспаранты, нельзя, а мы законопослушны. Но, кажется, это только мы. Вот прямо под мостом, на берегу Черной речки под объявой «Гладышевский заказник. Рыбу не ловить. Костров не жечь и т.д.» сидит компания с удочками, и костерок горит себе тоже. А с Финского тянет сладким запахом шашлыков и гремит музон. Суббота. Где еще отдохнуть трудящимся?
Не знаю, кто пустил утку, что от Смолячкова до самого Приморска какой-то депутат для блага путешественников и к своей вящей славе добился прокладки параллельной велосипедной дорожки, совсем асфальтовой и ровной. Мы очень надеялись, что так оно и есть, но утка – она утка и есть.
Цивилизация от Смолячкова почти закончилась. Дорога совсем разбита, для транспортного средства типа нашего адовая – песок и щебень. То, что называется грейдер. На участке хорошего ходу часа в два коляска ползет еле-еле, как трактор. Свернуть, чтобы передохнуть и внушить себе, что это все мелочи и дальше нас ждет гладкое шоссе м светлое будущее, некуда. С одной стороны живописные, но неприступные горы, поросшие сосняком, с другой – песчаные пригорки и траншея. Зачем вдоль дороги роют траншеи, непонятно.
Пришлось тащиться. На полчаса ходу по гладкому шоссе приходится примерно два по этим пескам и щебенке. Гудит дорожная техника. Стоят обычные картинки, обозначающие опасные участки и дорожные работы. Ходят рабочие в оранжевых блузах, возят лопатами. У них унылые азиатские лица.
- Не подскажете ли, - спрашиваю у одного из них, - здесь поблизости есть какое-нибудь село?
- Здесь везде села, - отвечает тот с совершенно безумным акцентом.
- С какой стороны? – удивляюсь я, поскольку никаких примет близкого жилья нигде не видно.
- Здесь везде села, - вяло повторяет он, делая ничего не выражающий жест не то вправо, не то влево.
Дорога между тем совсем испортилась. При преодолении одной песчаной горки, на вид весьма невинной, тетя Гися не выдержала и произвела привычный финт – рухнула, задрав колеса к серому небу. Моя голова оказалась у самой земли, ноги в синих носочках вознеслись вслед за колесами. Лежать в таком положении было, впрочем, не сказать, чтобы неприятно, но вернуться в нормальное положение я сама бы никак не могла. Мимо проносились автомобили, сворачивали шеи водители, рискуя угодить в канаву, а я вопила «Амаретто!». Вопль означал, что в рюкзаке имеет место быть поллитра означенного ликера в распечатанном виде, производители которого не потрудились снабдить бутылку приличной пробкой. Любой наклон рюкзака… В общем... Может, в этот самый момент драгоценная влага теряет себя для общества - заливает свитера, паспорта, орошает фотоаппарат… Вот почему я кричала, товарищи. Дочь старого алкоголика переживет все, что угодно – град, ураган, цунами, всемирный потоп, но только не потерю ценного напитка!
Наконец, приведя в относительный порядок тетю Гисю, мы отыскали уютную просеку и свернули в лес. Уютная просека оказалась колеей, по которой, видимо регулярно ездили грузовики - в лесу, за поворотом обнаружилась огромная свалка. Рядом располагалась просторная рукотворная поляна, усыпанная щепками. У края поляны стояла, вздыхая, пожилая женщина, по виду – библиотекарша или учительница, вышедшая на заслуженный отдых.
- В прошлом году приходила сюда за черникой, - сказала она с тихим грустным негодованием. – Здесь был замечательный сосновый бор, а сегодня – свалка и пустырь.
Как ни крути, а человек страшное существо. Повсюду от него грязь, пожар, разорение, конец мирной природе.

26.07.09. День третий.
Стояли в лесу, неподалеку от старого окопа времен второй мировой. Сережа нашел даже седло от сбитого самолета. Вышли около часу дня и шли с привалами до восьми вечера. Миновали Пески и Озерки. Около второго села никаких указателей, так что название пришлось узнавать у прохожего. Идти ничего. Дорога – свежее, черное асфальтированное покрытие. Хорошо бы, чтобы вчерашний грунтовой кошмар не повторился. Впрочем, дорожные работы идут полным ходом, но уже по краям трассы. Много насыпей и траншей.
Вдоль дороги около сел активно торгуют черникой, лисичками, сушеными подлещиками. Старушка подарила нам стаканчик черники и долго качала головой, узнав, что мы идем в Приморск.
- Что, сумасшедшие мы, бабушка? – спросила ее я.
- Чуток, - ответила она.
- А может, и не чуток?
- Да, наверное, не чуток…
Очень деликатная старушка.
Дорога вдоль Финского. На берегу масса народу. Все как обычно. Жгут костры, жарят шашлыки, слушают музыку - в общем, отдыхают. Сосновый лесочек был бы красив, если бы не мусор. Но, к сожалению, это как всегда. Мусора вдоль дорог и в прилегающих окрестностях много и частенько попадаются даже свалки.
Как не осуждай бросающих товарищей, но мы и сами столкнулись с этим. Куда бросать-то? Ящиков нет, остается только жечь или опять-таки пополнять свалки. И хотелось бы побыть культурным человеком, а не всегда получается.
Прошли 37ой километр. Встали в лесу у Финского залива. Место просто сказочное, но – мусор! Везде мусор.

День четвертый. 27.07.09.
Отдых. Сережа натер ноги. Как показала практика – идти в поход в китайских кедах и без аптечки крайне неразумно.
Старичок из дачного поселка через дорогу пообещал, что погода скоро испортится. Ну и чего? Старички – они такие. Им везде апокалипсис чудится.

День пятый. 28.07.09.
А до Ермилово оказалось далековато. Вышли в 12.00, а на стоянку встали часов в семь вечера. А до Ермилово так и не дошли. Не дается оно нам, как Эльдорадо.
Сегодня прошли только Лужки, которые оказались в стороне от дороги. Места красивые – поля и леса. В лесу есть черника, малина, совсем мелкая дикая земляника, а также мусор.
Дорога вдоль залива. Запах от залива идет какой-то тинный, стоячий.
С дорожными указателями тоже ситуация грустная – то есть, то нет. Ага, вот один попался. Вроде немного осталось.
Солнышко и ветер.
Стояли в лесу. Злодеи в нашем лице жгли костер, ели чернику и ужинали. Мох был такой густой и мягкий, что матрасы под спальники можно было не класть.

День пятый. 29.07.09.
Вышли, чуть рассвело. До Ермилово дошли довольно быстро. Село – так себе село. Пара трехэтажек. Магазины еще закрыты. Постояли у памятника солдатам второй мировой, погибшим в этих местах.
Дальше была Карасевка как продолжение Ермилово. Расстояния между ними практически никакого, особенно если учесть, что Ермилово сильно растянуто вдоль дороги.
Где-то часам к девяти утра дошли и до вожделенного Приморска. Думала – это городок типа Зеленогорска, и все ожидала каменных башен вокзала или церкви. А вот фиг вам! Приморском называлось село чуть больше Ермилово. На въезде неизменные дорожные работы. Дальше – деревянные сельские дома вдоль Финского залива. Участки вроде есть, а шевеления на них никакого. Собаки и то не лаяли. Народ спит, что ли?
Ходили, пытались узнать, где находится местная железнодорожная станция. Старушка сказала, что лучше идти вдоль путей. Однако вдоль путей - трава в человеческий рост. Мужик, почесываясь, объявил, что это от остановки метров тридцать вправо и потом еще столько же опять вправо и, мол, на месте. Ничуть не бывало – прошли все триста и все та же дорога с домами. Потом нам давали советы гастробайтер с жизнерадостным армянским акцентом, мальчик с остановки, женщина с авоськой. Не скажу, что показывали в разные стороны, но, похоже, представление о том, где находится родная станция, все они имели самое туманное.
Потом мы все-таки ее нашли. И выяснили, что электричка на Питер будет через пять часов. Пять! Часов! Сережа предложил полежать на травке. К счастью, тут на станцию подвалили велотуристы – четыре парня и девушка, которые подсказали нам, как можно ускорить процесс, отправившись сначала в Выборг, а потом уже в Питер.
Электричка в Выборг отходила через десять минут. Чемодан по имени Аня вместе с коляской шесть рук благополучно подняли и погрузили в вагон. Процесс погрузки проходил увлекательно: грузчики то и дело давали друг другу советы, порой прямо противоположные, типа за что хватать и кому куда вставать. Таким образом, мы уложились в рекордные десять минут.
Ехать слишком громоздкой коляске пришлось в тамбуре, но, право, это были мелочи по сравнению с теми пятью часами, которые мы могли бы провести на придорожной вокзальной травке.

В Питер мы прибыли уже совсем вечером, получив огромное удовольствие, но так и не поняв, чего же мы собственно хотели от этого путешествия. Зачем вообще было куда-то ехать? Кто они вообще, эти люди? Те, кого несет вечно незнамо куда? Кто легко заражается на первый взгляд вполне дурацкими прожектами и бежит в местный супермаркет за крупой и тушенкой? Кто волочит на себе рюкзаки с тяжелой палаткой? Герои? «Нет, дураки», - однозначно и жестко сказал председатель местного общества инвалидов, видимо, человек воинствующего здравого смысла.
Впрочем, я и сама не знаю ответа на этот вопрос. Так что будем считать: попытка написать заключительную мораль мне не удалась.