Незряк

В глазах у меня троилось. Да, конечно, если б они у меня были те глаза. Передо мной плавали три огромных огненных «мыльных» пузыря. Раскалённые капельки пламени, вокруг которых вертится вселенная. Это невообразимое нечто дающее жизнь. Слеза Бога. Наверное...
Палец мой лихорадочно прыгал, отстукивая ритм жизни, такой бешено-непредсказуемый. Он рисовал линии электрокардиограммы, где импульсивные взрывы случайностей складываются в ровную линию закономерностей. Одно движение отделяло меня от тайны. Да, именно настойчивое желание приоткрыть такой вожделенный кусочек тайны виновен во всём человеческом прогрессе. Он, инстинкт познания, неугомонный зуд в мозжечке и привёл меня сюда. Тайны, как женщины, бесконечной чередой сменяющие друг друга перед человечеством, а то, в свою очередь, с истинно маниакальной страстью, слой за слоем, покров за покровом, оголяет их соблазнительные части. Но вот две из этих соблазнительниц не даются человеку: источник этих тайн, их создатель, и инструмент познания, то есть человек и его мозг. У меня было много времени это обдумать.
О, нет, я далеко не философ и, даже наоборот, скорее человек, которому надо что-то вертеть в руках, чем в голове. И специальность у меня была соответствующая - строитель. Как я и говорил, именно набор случайностей выстраивает цепь совпадений, что совпадениями и не являются. В наше время, когда всё настолько компьютеризировано и просчитано, что за час до случайности люди уже знают о её возможных последствиях, времени и месте, а также проинформированы о возможных маршрутах эту неожиданность миновать, я как раз работал там, где думали о возможных последствиях, которые ещё не случились. Нетравматические материалы и безопасные формы их выстраивания, небьющиеся стёкла и пожаробезопасные стены, дублированная проводка и система оповещения. И комфорт, комфорт, во всех его проявлениях. Как раз здесь, на стройплощадке, где кусочки мозаики не сложились ещё в безопасный монолит, тут грань возможностей немного тоньше, чем обычно.
Вы слышали когда-нибудь о жертвах метеоритов. Нет, конечно, какие-то неправдоподобные ужастики у нас всегда услужливо сидят в памяти, но вот чтоб реально? И этот случайный небольшой небесный странник однажды явился, чтоб мне рассказать о космосе и о моей новой жизни. Почему новой жизни? Потому, что приземлился он аккурат подле меня. Нет, конечно, он не упал мне под ноги, но достаточно далеко, чтоб не убить и достаточно близко, чтоб Вызвать фонтан брызг, взрывной волной разбросав некрупные осколки строительного мусора. Лицо и зубы мне сделали новые, а вот глаза... Так я стал слепым.
Дальнейшее мне помниться плохо... Только тяжёлый удар негатива, страха и боли в первые минуты. И постоянные вопросы: "Как это!? За что!? И что дальше, когда этого "дальше" больше нет!?..."А потом непрерывный наркотический сон с обрывками собственных панических мыслей, чужих невнятных и тихих разговоров, какого-то звяканья, цветных пятен и бесконечного пиканья...
Но вот однажды, когда мои мысли всё больше и больше стали кружить вокруг вещей боле постоянных, нежели тот бред, что прибывал со мной всё это время, мне велели дышать самому и вытащили по ощущениям целый шланг пылесоса из моего горла. В этот момент и вернулся ко мне мой рассудок. Вернулся и истошно завопил. И хоть я и вопил внутри себя, снаружи я только хрипел, как бегун после марафона. Как же надо было напрягаться, чтоб сделать вдох. Попробуйте сдвинуть с места грузовик и помните, что от этого зависит ваша жизнь, а раньше Вы передвигались с ним без проблем, даже не замечая его и не прикладывали не малейших усилий. Именно в этот день, когда я поднялся от кошмара бессознательного к кошмару сознательному, а потому ещё более страшному, когда я как новорожденный котёнок- голый, трясущийся от озноба и нервного напряжения, слепой и немощный, питающийся через трубочку, с воткнутой в меня капельницей и мочевым катетером, лежал «пришитый» к больничной кровати именно в этот момент и пришёл человек, предложивший изменить мою судьбу.
Вообще я только слушал. А что мне ещё в моём положении оставалось!? Я шевелился-то с трудом. А он говорил и говорил: о моей гражданской позиции и о сложной политической ситуации, о втором шансе, что выпал мне, как лотерейный билет, о тех трудностях, что прошли слепые люди до меня и о трудных временах его организации. В конце концов, речь его сводилась к одному: выбора, как такового, у меня и нет, мне всё равно работать на них на благо человечества. Так что, то что случилось, вовсе не зря. В этом мире вообще всё не зря, а через трагедии люди движутся к лучшему. Да, вот именно, не зря. Вместо глаз мне вставили высокоточные кибернетические имплантаты, обладающими гораздо большими способностями, чем обычные глаза. Управлялись они тут же вживлённым в мою черепную коробку модулем с беспроводной связью, что давало мне возможность управлять этими особыми глазами, но ещё и связываться с внешними источниками информации: такими же как я, внешними камерами и компьютерными системами и, само собой, "нашими кукловодами" - спецслужбами. Где-то в недрах моего мозга находились хранилище автономной памяти на случай перебоев со связью и миниатюрный источник питания на атомных элементах. Они заверяли, что он построен на тритии и у него нет вредного излучения, но всё же оно, это излучение, было. Само вмешательство в тонкую неизведанную структуру мозга бесследно, наверняка, не проходит, а то, что в него ещё и просыпали какое-то количество радиоактивного вещества, непрерывно работающего и постоянно, вне моих желаний, обрабатывающих визуальную информацию, Создавало определённый фон.
Благодаря разрешающей способности моих сенсоров, я видел в ужасающей подробностях всё. Я мог различить мельчайшие детали: реакцию сосудов под кожей, открытие пор на ней, отпечатки пальцев на предметах. Я мог с точностью отличить одного муравья от другого. А ещё я видел всё это в нескольких диапазонах: инфракрасном, ультрафиолетовом, слабом рентгеновском... Для меня не существовало больше неприглядных человеческих тайн, ибо все их я видел. А так как анализировалась эта информация не только машинами, но и мной, как человеком, то и следы скрытия этих невидимых подробностей я мог различить и сопоставить определённые явления и их последствия. Я стал высокочувствительным прибором специальных служб.
И таких, как я, не так уж и мало. Кто-то работает в медицине - доктор, который видит каждое кровяное тельце при операции никогда не напортачит, отрезав Вам что-то не то случайно. Кто-то работает в археологии - специалист, определяющий по первому взгляду на предмет их какой он эпохи, его грубый состав и так далее. Кто-то кормился антиквариатом - определял сразу с подлинником ли он имеет дело и как это лучше реставрировать. Эти области нуждались в нас и люди, погруженные в эту работу, должны быть именно специалистами в ней. В основном же, нас использовали силовые ведомства. Ведь не найти лучше таможенника или спецагента или эксперта криминалиста. Много где востребованы сверхглаза. Но есть на этом рынке и свободные игроки. Конечно, свобода их ограничена жёсткими рамками. Все они, безусловно, на коротком поводке. И вот таким вольным стрелком был и я. Я занимался всем, чем придётся: был агентом страховых компаний, оценщиком, психоаналитиком, вернее вариантом незаметного детектора лжи на крупных и не очень фирмах, участвовал в полицейских операциях и нескольких расследованиях, ездил пару раз на спасательные рейды. Почти никакой опасности - я ведь очень дорогой прибор и меня не посылают в пекло, если там нет тихого кабинета для работы.
Если бы не мы, много чего нехорошего могло бы произойти. По незаметной реакции увидеть человека перевозящего смерть в себе или рядом: партию наркотиков или части взрывчатого вещества, незаметная трещина в шве сварки какой-либо опоры дамбы или чего-то похожего. Да и просто море мелких неприятностей в спокойном течении жизни. Так что, всё не зря, как и говорилось... Не зря, не зря... И, соответственно, мы - "Незряки". Меткое многогранное прозвище, данное нам обывателями. Тут пахнет и сочувствием к незрячим и псевдоутешительным "Не зря" и чем-то пренебрежительным к мерзкому, к нечеловеческой «инаковости».
И, конечно, «инаковость» была. Я видел очень много, так много, что можно сказать почти всё. И я это видел и снаружи и вблизи и изнутри, во всех мыслимых аспектах. А когда закрывал веки, то продолжал видеть в другом излучении. А учитывая то, что я постоянно держал связь со своими коллегами "незряками" и камерами наблюдения, то я видел это и во сне. Из нас как бы получался один огромный всепроникающий глаз-организм. Немудрено, что при таком водопаде визуальных образов, я был как бы "не в себе". Беспрерывно проглядывая сотню каналов телевиденья без пауз на еду, сон и даже личную гигиену, Вы явно если не рехнётесь, но, совершенно точно, устанете, как мертвец. А вот теперь вообразите, что таких телеканалов одновременного просмотра не сотня и не две, а триллионы. Конечно, и к этому можно понемногу привыкнуть, но на заднем фоне сознания постоянно работающий телевизор с реалити шоу, который нельзя выключить.
И, как я уже говорил, излучение. Не знаю, чего больше: вмешательства в мозг, инородные объекты в голове или их малое, но всё же, радиоактивное излучение. У меня не было эмоций. Может какие-то обрывочки ещё и оставались, но очень уж ничтожные обрывочки. И то подавленные излучением. То есть то, что я видел благодаря проклятию "Незряков", не вызывало у меня желания что-либо сделать или изменить. Меня не возмущал вид отвратительных преступлений, происходящих на моих глазах или, вернее, в мозгу. Я мог спокойно смотреть на маньяка убивающего своих жертв, насилующего их и затем съедающего трупы. Я спокойно смотрел как его тошнит и только отмечал местность, где это произошло, состав рвотной массы следы на постиранной в спешке рубашке. И передавал это "куда следует". Поэтому нам и были нужны "кукловоды". Они направляли наше внимание на нужный объект в нужную сторону. Агенты спецслужб также сопровождали нас в редкие выходы на улицу. Без их опеки я мог совершенно спокойно остановиться в месте, где такая остановка грозила бы неприятностями не только мне, но и куче народа. "Незряки", их "кукловоды" и няньки. Сомнамбула погруженная в себя, её незримый погонщик в голове и муравьи-опекуны - вечная триада. А ещё изображения, изображения, отчёты и изображения.
При такой безэмоциональности и равнодушии, я сам представлял очень жалкий и отталкивающий для постороннего взгляда объект. Да и мне люди казались лишь сочетанием лабораторных объектов для анализа. О какой дружбе можно было говорить, если я знал ответ на любой вопрос, услужливо выдаваемый моим подключенным к Большой Информсети головой. Я знал, как этот, сидящий передо мной человек, провёл день. Я мог проследить весь его день по скрытым и легальным камерам наблюдения, я видел часть его передвижений по следам на его одежде. Я видел, что он ел сегодня на завтрак. Я видел, каково его состояние здоровья. Я видел все его эмоции и незаметные реакции, даже если они самому ему не были видны. О какой женской притягательности могла идти речь, если я видел поры кожи под косметикой. Если я видел её без одежды и одновременно без кожи. Я видел её девственность, кариес срок беременности, работу кишечника и паразитов в печени... Для меня не существовало не любви, ни красоты, ни прекрасного, ни ужасного. Я видел всё. И я был сыт этим по горло!
Но всё же человечество неумолимо двигалось вперёд и не без нашей помощи. Было одно место, куда человек не запустил жадных и любопытных рук. Не то, чтоб совсем там не было людского присутствия, но оно там было минимально. Я говорю о космосе. Околоземное пространство уже было запятнано автономными станциями на луне, Марсе и паре космических лабораторий. Но дальний космос был девственно чист. И пришло время дотянуться сладострастным рукам человечества и до этих тайн. Сначала во все концы понеслись роботизированные автоматы, собирающие сведения. И по мере увеличения этих сведений, человечество созрело до личного присутствия в этих отдалённых местах. Околосветовые двигатели дали возможность нырять маленьким кораблям-разведчикам на большие глубины космоса. И как Вы думаете, кто лучше всего подходил на роль робоподобного человека, который всё увидит, запишет, проанализирует и передаст? Кто лучше всего подготовлен к длительному одиночеству космоса и его безмолвию? Вот я и стал одним из первых космоныряльщиков.
О, какое блаженство быть одному! Когда никто не бубнит в мозгу: "Камера номер XXX - мост Прямой Х и его опоры и трафик на нём. Камера XXX - нет ли в толпе лиц неадекватных признаков, асоциального поведения." Никто не суёт под нос какую-то фигню и не спрашивает: "Посмотри, вкрапления в породу - это человеческие зубы или ещё что?" Нет постоянных приказов посмотреть туда, посмотреть сюда, повернуть голову в направлении, не взирая на то что я сплю, у меня вспучило живот и сижу на горшке или ещё что-нибудь в этом роде. Нет постоянного конвейера данных для анализа перед внутренним взором. И самое главное - наконец-то выключили всевидящий неусыпный телевизор!
Ну и даже у меня, у человека с купированными эмоциями, космос вызывает восторг. Эти бриллиантовые гвоздики звёзд на чёрном бархате божественного камзола. Эти взрывы цветных форм на планетах, которых ещё до меня никто не видел. И это ужасное разочарование по возращению домой, это окунание в камнепад информационного мусора!
И вот на глубине очередного космопогружения, когда обязательная часть программы была выполнена, данные получены, собраны и отправлены с моими предварительными аналитическими отчётами, ко мне стала неотвязно стучаться мысль о невозвращении. Не то, чтоб она меня испугала, но поначалу я от неё отмахивался, как от назойливой мухи. Но чем ближе был момент встречи с Землёй, тем меньше мне хотелось в её неуютные шумные, навязчивые и больнокрасочные объятия. Я там всё видел. Я видел там всё! Наверное, если ты не "Незряк", то трудно оценить весь ужас этих слов. Мне не нужна была человеческая цивилизация с её множеством мелких деталей. Я хотел людям только добра, но как же мне они надоели! Я чувствовал себя тряпочным мешком с драгоценными камнями, забитым так туго, что если втиснуть ещё хотя бы один, ткань обязательно порвётся.
И я больше не захотел пихать в себя ничего. Задачу я свою выполнил. И даже случившееся станет потом благом для человечества: они сделают более умные и безопасные корабли, они будут более внимательны к личности космоныряльщика, да и человека, наверное, в целом, они придумают более совершенную связь в глубине космоса. Запас продуктов и топлива на маленьком моём кораблике был ограничен и строго рассчитан на полёт до точки и обратно. И ещё чуть-чуть если что-то пойдёт не так и придётся подождать подлёта автоматической беспилотной аварийной станции. Пока на Земле получат достаточно данных о моём расположении, пока их проанализируют, пока свяжутся со мной, чтоб принять меры, будет уже совершенно всё неважно.
Я отправил сообщение, что всё идёт штатно и изменил курс. Некоторое время я провёл в оцепенении и неподвижности, ничего не думая. Просто ждал. Не думаю, что прошло много времени, но, в конце концов, из ступора меня вывела сирена навигационного прибора, сообщающего мне о опасном сближении моего курса со звездой с кучей цифр в названии. А если быть совсем точным, то мой курс был направлен в самый центр этого жёлтого клубочка.
На экране через множество фильтров росла эта сначала яркая точка, а потом уже и целая голова с непослушной гривой волос. Но я своими глазами видел примерно тоже самое через смотровой иллюминатор. Я видел перед собой три изображения одной звезды через разные фильтры. Этот разноцветный фонтан энергии с живыми непослушными прядями. Я остановил полёт своего корабля и откровенно любовался звездой. Просто дух захватывала. Зрелище не для человеческих глаз.
Мой палец дрожал в танце последнего отсчёта. В голове стало тихо и пусто. Горло пересохло и оттуда вырывалось шумное судорожное дыхание. Что ж, я видел всё. И я больше не хочу видеть то, что меня не радует и не удивляет, не изумляет и не восхищает! То, на что я смотрел сейчас, определённо мне нравилось. Это зрелище было только моим, оно не принадлежал больше никому. Для меня почти не существовало тайн и секретов, а те, что ещё оставались, не трогали меня нисколько. Но теперь я стоял на пороге вечной тайны и она меня ещё как волновала! Да, я понимал, что скорее уговариваю себя и если помедлю ещё чуть-чуть, то разверну корабль и вернусь на Землю в грязный поток обычных явлений. И я стоял и смотрел. И уверенность моя таяла, словно жар этой звезды растапливала лёд моей безэмоциональной души.
В мозгу раздались позывные экстренной связи. "...зафиксирована нештатная ситуация. Для более детального анализа и быстрейшего реагирования аварийных служб, просьба передать уточняющие сведения, для создания всей полноты картины. Для скорейшего возращения на Землю..." Как только таран этих слов ударил в мой мозг, нервическое возбуждение в моих руках окончательно прекратилось. С твёрдостью и упрямством Homo Sapiens я наполнился решимостью в познании неизведанного. Одно нажатие кнопки и золотой шар будущего стал приближаться, неумолимо увеличиваясь.